Что такое Logistics lockdown для нас и как меняется инфраструктура украинского ВПК под текущие задачи войны. Спокойный взгляд на действия врага.
К июню 2026 года ВСУ окончательно сменили направление военного строительства и соответственно направление усилий: вместо позиционной обороны и лобовых контрнаступлений — попытки удушения нашей логистики вместе с активной обороной на важных для нас направлениях. Минобороны Украины официально назвало концепцию «logistics lockdown». И ставку противник сделал не на отдельные системы вооружения, а на инфраструктуру их быстрого создания и масштабирования.
Brave 1: военный маркетплейс, который стал индустриальным контуром войны
Ядро ВПК киевского режима и его союзников — государственная платформа Brave 1, запущенная в 2023 году и развёрнутая к 2026-му в полноценную экосистему. Это гибрид DARPA (Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США), госзакупочной системы, акселератора стартапов и B2B-маркетплейса: гранты от $4 тыс. до $1 млн на разработку, кодификация продуктов, реальные боевые полигоны с обратной связью от частей за 2–8 недель вместо натовских 2–5 лет, цифровой Brave 1 Market для прямого заказа систем командирами подразделений.
К началу 2026 года в реестре более 1500 проектов и около 500 активных производителей дронов против 7 в начале СВО. Украинский оборонный сектор вырос с $1 млрд в 2022 году до $7 млрд годовой выручки. В первом квартале 2026 года Минобороны киевского режима закупило больше дронов, чем за весь 2025-й. С 2025 года Brave 1 открыта для иностранных участников, которые желают повоевать с Россией украинскими руками — программы Build with Ukraine, СП на €800 млн с Данией и Литвой, совместное с Германией производство дальних дронов до 1500 км. Такой подход дал возможность противнику сформировать многослойную систему беспилотных средств огневого поражения с защищенными каналами связи и ТТХ, которые соответствуют дальности.
Архитектура атак теперь расслоённая. На дальнем контуре крылатые ракеты Long Neptune (до 1000 км) и FP-5 Фламинго. Производственное ядро — Fire Point, выпускающая до 300 FP-1 в сутки по €50 000 за единицу. Параллельно — UJ-26 «Бобёр», An-196 «Лютый», совместный с Германией контур до 1500 км. Средний контур украино-американский (Khmarynka, Hornet, FP-2, Behemot) обеспечивает зону поражения глубиной 50–90 км. На море противник применяет БЭКи MAGURA V5, Sea Baby и новый Katran с боевой нагрузкой свыше тонны.
Исходя из набора и ТТХ дронов понятно, что попытки изолировать наши тыловые районы, Крым в частности будут нарастать в ближайший месяц. И ситуация действительно напряженная. Мы опять в ситуации, когда нужно воюющую армию обеспечить огромным количеством дешевых средств перехвата дронов самолетного типа, которые опираются на спутниковую связь и ИИ-алгоритмы. Кроме того, на лету приходится менять всю структуру противовоздушной обороны при этом не забывая о классических ракетных угрозах. На земле «эйфория» киевского режима заканчивается. Мы продолжаем владеть инициативой на Донбасской дуге и противник теряет населенные пункты, а в ближайшей перспективе судя по всему потеряет Константиновку (наши бойцы уже действуют в городе и активно рубят проход к славянско-краматорской агломерации), перспективное направление Доброполье. Северные подступы к Краматорску уже трещат. В Харьковской области у ВСУ серьезные проблемы к нашей радости. Силы беспилотных систем противника в зарубе с нашими ВБпС, которые активно масштабируются, строятся и применяются в зоне СВО. Часто наши ВБпС обеспечивают преимущество всей наступающей группировке.
А киевский режим активно ждет результатов военной реформы. Более 100 бригад ВСУ сведены в корпусную структуру. С мая работает пакет финансовых стимулов 10/20/40 тыс. грн в день за позицию/штурм/наступление. Противник вновь делает ставку на привлечение иностранных наемников в войска. Сейчас 8000 тысяч иностранцев, хотят довести до 20 тысяч до конца года.
