Сначала указала, что дата этого стихотворения 2018, потом вспомнила: 2017.
В короткую бытность моего второго брака, еще живя в ДНР, я поехала в Петербург, наконец-то, оформлять гражданство. У родственницы моей ростовской подруги была свободная квартира на Васильевском, где я пару месяцев и провела.
Надо понимать, что максимальная петербургнутость бывает петроградской, а бывает васильевской, это разное ощущение. Я в Питере жила с 2012 до отъезда на Донбасс в 2015 преимущественно на Петроградке. Яблочкова, Добролюбова. В общем, мое любимое место - Петроградка - и тогда, и потом, когда я вернулась в Питер.
Но вот осень 2017 года я провела на Васильевском и, конечно, те самые строки Бродского прочувствовала во всей полноте: если Петроградка мною воспринималась хоть и контркультурно, но вполне человечески, то Васильевский остров, в моем тогдашнем восприятии, был наводнен потусторонним.
Не то чтобы меня не устраивало существование посреди потустороннего. Как раз в те годы мне в этом было находиться максимально естественно.
Я сейчас собираю свои ранние стихи (спасибо одному прекрасному человеку, который вытащил их из Живого Журнала; очень, кстати, вовремя, ЖЖ у меня сейчас совсем не открывается). И вот наблюдаю, конечно, что весьма естественно мне было жить в мире, наводненном сущностями, - назовем их фэнтезийными.
То есть, когда я сочиняла после 2015 года несколько фантасмагорические и довольно сюжетные стихи, я не придумывала ничего, а именно что так воспринимала мир.
Пока не могу решить, достойны ли эти стихи права на существование, правда)
Все-таки вот это фантасмагорическое восприятие мира отмечено сильной инфантильностью.