Поскольку состояние тушки потребовало больше ходить пешком, а работа требует внятного состояния тушки, в ближайшее время будет много рефлексии. Ну, потому, что наедине с собой мысли игнорировать невозможно. Терпите.
Сегодня три года, как с нами нет Макса Фомина, а я не так, чтобы слишком уж знал его. Скатались вместе в трехдневную командировку по ЛНР. Сейчас вот переслушала древние голосовые, в которых он, прочитав мой репортаж, удивляется, что никогда прежде моя писанину рабочую читать не доводилось.
Знаете, люди все чаще в поминают какие-то важные свершения погибших ребят или глубокие философские высказывания, а у меня все иначе. Все больше мелочи в памяти оседают.
Владлен рассказывал, как под ним развалился стул и тогда он понял, что пришло время худеть. Мы, помнится, смеялись до посинения. Самоиронии в человеке было - хоть отбавляй.
Или как мы от скуки набрасывали идеи для фильма о войне, который мог бы взять «Оскара». Забавно, кстати, что этот разговор в 2026-м лениво цитировать. Слишком часто придется упоминать, что то и это запрещено на территории Российской Федерации. В 23-м все как-то проще было, да.
Но мысль не с Макса началась, а с Вани Зуева. Наушники подсунули трек «Угонщица» группы «Заточка» и вспомнилось, как откуда-то из под Авдеевки вернулись в Донецк.
Ночью улицу, где мы сычевали, довольно бодро обстреливали, а потому не спали толком. На рассвете уехали работать и у полудню были изрядно «вареными».
Нас с Гнатюком вообще на одну вечеринку приглашать нельзя, ибо достанем всех хоровым пением, а тут еще и взбодриться надо. Ехали по городу и орали дурниной: «не вернется уже назад, кто хоть раз со мной покатается». А Зуев, надвинув любимую бейсболку на глаза, утверждал, что не с нами и вообще нас не знает. Было смешно.
Позавчера ТГ любезно напомнил о Дне рождения покойного «Алекса». Вспомнилось, как мы делили на четверых два протеиновых батончика и наблюдали за безумными реактивщиками, которые из ГРАДа едва ли не прямой наводкой работали.
Как Марти в больничке показывал, куда осколки вошли, помню. Вот, мол, как повезло. За тачку свою переживал, на которой вся работа держалась. Чаще всего мы пересекались в очереди за кофе. Вечно он схватит стаканчик и помчится на очередной обстрел.
К чему все это сейчас? Да просто…хочется, чтобы в памяти народной ушедшие оставались людьми, а не героическими образами с фотографий.
И тут умолкаю, ибо велик соблазн черкнуть пару строк о том, каким, в случае чего, неплохо бы запомнить меня. Однако ж есть люди, которых эти мои размышления зело огорчают.
