Дорога на Севастополь
Кажется, эта улыбка появляется на лице, когда проходишь Чонгар.
Из города-героя этой войны - Донецка, ты следуешь в город-герой двух войн, двух Оборон - воплощённую идею города-крепости.
В Севастополь.
Я могла бы сказать, что этим летом состоялась третья Оборона - но нет, нет.
Пока по лайту.
И слава Богу, думаешь ты, когда блистающее Черное море распахивает тебе свой лучезарный взор.
Позади осталась дорога из Донецка в Приазовье - где водитель крестится перед выездом и просит пассажиров смотреть по сторонам. Где розовая рассветная дымка стекает с пологих возвышенностей Донецкого кряжа на приморскую равнину, и ты думаешь, что мало есть на Земле пейзажей более идиллических.
Позади осталось требование друга-фронтовика надеть бронежилет, взять молоток, сесть у двери или хотя бы взять полевую аптечку.
О да, - думаю с улыбкой, - войти в бусик в бронике и с молотком, словно боевой гном, и перепугать остальных пассажиров насмерть. Раньше, чем дрон.
Аптечку беру всегда.
Выехали мы в первый день объявленного противником "переговорного перемирия".
Пока едем по территории ДНР - видим ремонт и даже строительство новых дорог. Вскоре начинаются сетки над особо опасными участками. Видим подбитый дроном грузовик, что вез щебенку: она сиротливо рассыпалась из кузова по полотну.
Но "живая" техника работает исправно.
Замечаю указатель: до Одессы столько-то километров.
Сердце коротко сжимается: дойдем ли мы когда-нибудь до Одессы?...
Ближе к Мелитополю напряжение нарастает. То и дело на асфальте видны нервные росчерки шин - чей-то тормозной путь в попытке уйти из-под удара. После них обычно следует или горелое пятно на асфальте, или улетевший в поле грузовик с жалобной улыбкой бампера под обгоревшей кабиной. В голове невольно начинает играть детская радиосказка: "Бибишка, славный дружок".
Сожженный Бибишка скрывается за поворотом. Вскоре открывается новое место трагедии: фура лежит на боку, из прорванного кузова высыпалось барахло - пакеты, коробки.
Пролетаем мимо - и обгоняем колонну грузовиков под защитой боевых пикапов.
Война у нас жёсткая, по Чарльзу Дарвину - и вслед колонне пристроились несколько легковушек. В надежде, что атакующий дрон или собьют военные - или же что противник выберет приоритетную цель, обойдя гражданских своим вниманием.
На заднем стекле последней легковушки вдобавок присобачена покрышка... Так себе защита - думаю я.
В Запорожской области дороги не чинят, как не чинят и повреждения мостов. Жизнь вдоль трассы замерла. Есть места, где кормят - они выглядят, словно водопой у Киплинга в Великую Сушь. Заправки сожжены почти все.
На Чонгаре пропускают быстро. Людей там стараются не накапливать.
После Чонгра все выдыхают.
Дороги Крыма противник пока атакует редко.
Белый Город, Севастополь - возникает сначала повышением рельефа, затем белыми скалами Инкермана и виноградниками Балаклавы. Здесь улыбка уже сияет на твоём лице, словно начищенный пятак. Из города-героя Донецка, будто присыпанного пылью вечной войны, ты оказываешься в городе, несмотря на войну, сверкающем.
Сверкают белые дома, одежды людей, искрится море.
В этот момент ты испытываешь стыдную радость, что оказалась здесь - а еще честную испытываешь обиду за тех, кто остался в другом городе. В городе-герое нынешней войны - и в его окопах, в опорниках среди степи, где за тебя на вольной твоей дороге боятся больше, чем за себя.
Впочем, иногда кажется, что за себя такие люди разучились бояться вообще
