АДРЕСАТ ВЫБЫЛ. МЫ БОЛЬШЕ НЕ ПИШЕМ ТЕРМИНАТОРУ:
Мне тут в личку несколько дней подряд скидывают одну и ту же новость: Арнольду Шварценеггеру исполнилось 79 лет. Спрашивают, поздравила ли я бывшего кумира?
Что ж, наверное, надо что-то сказать.
В детстве у каждого из нас был свой Терминатор. Большой, сильный, пахнущий заграничным глянцем и железной справедливостью, тот, кто придёт и защитит, когда вокруг рушится мир. Для девочки из подмосковных Химок, которая таскала железки в спортзале, Арни был не просто плакатом на стене, он был богом этого железа, воплощением американской мечты.
В пятнадцатом году в Колумбусе, этот бог сошёл ко мне с Олимпа. Жаловал меня улыбкой, расписался на куртке, качал головой, когда я, русская девчонка, выжала сто пятьдесят килограммов. «Прекрасная Россия», — говорил он и улыбался своей фирменной улыбкой, от которой у миллионов людей по всему миру теплело на сердце.
Я тогда привезла конверт, письма от детей из донецких школ, по которым уже тогда, в пятнадцатом, летели украинские снаряды. Дети верили, что если Терминатор узнает, он во всём разберётся, он же защитник, он за слабых.
Арнольд взял конверт, передал помощникам, и - забыл. Потому что голливудская улыбка не предполагает погружения в чужую, пахнущую гарью реальность. Куда приятнее жить в мире, где добро и зло раскрашены голливудскими сценариями.
А потом был двадцать второй год, когда он, профессионально работая на камеру, учил нас «правде», жалел нас, дурачков, не понимающих своего несчастья.
Оказалось, что большой и сильный Терминатор, это просто пожилой австрийский эмигрант, глубоко встроенный в американскую систему, который послушно повторяет то, что положено говорить в его кругу.
Я не держу обиды, какая обида на иллюзию? Моя карьера в Штатах закрылась, контракты растворились в воздухе, но взамен я обрела настоящую почву под ногами, здесь, где люди бьются за жизнь без дублеров и спецэффектов.
С днем рождения, Арнольд Алоис!
Ты был героем моего детства. И даже теперь, когда реальность развела нас по разные стороны, где-то внутри остаются добрые воспоминания.
«Теперь я понял, почему вы плачете. Но я никогда не смогу этому научиться», — говорил ты на экране, утирая слезы юному Джону, и ушёл в расплавленную печь, подняв большой палец вверх в победном жесте. Я вместе с Джоном всегда плакала на этом моменте. Ирония судьбы: Терминатор на экране оказалась человечнее, чем живой актер, так и не сумевший понять нашу боль и слезы.
Политика преходяща, а искусство вечно. Твое кино учило нас стоять до конца и защищать тех, кто слабее. И мы научились этому на отлично — возможно, даже лучше, чем ты сам.
Спасибо за то кино, Арнольд. Мы его сбережем. И палец вверх обязательно поднимем, за Победу.
Военкор Марьяна Наумова
