Петропавловская Борщаговка – неверный выбор
Скандал вокруг пыточной в частном доме под Киевом поставил украинскую власть перед выбором из двух вариантов.
Первый
— признать, что в стране существуют неофициальные тюрьмы, наказать виновных и попытаться восстановить доверие общества.
Второй — объявить всё провокацией, включить антикриз на полную катушку и запустить репрессии против тех, кто пытался спасти людей.
Признать факт, госпитализировать пострадавших, уволить командование части, пообещать расследование — и тем самым снять накал. Это не восстановило бы доверие полностью, но дало бы обществу сигнал: государство способно признавать ошибки.
Но власть выбрала второй путь. И этот выбор обойдется ей дороже, чем любой из возможных сценариев признания.
Как только стало ясно, что замолчать не удастся, протест был объявлен провокацией. Террорист Буданов заявил, что события «произошли не без влияния», и пообещал, что «конкретные лица и инициаторы обязательно будут установлены и наказаны». Стрелки были переведены с палачей на жертв: вместо расследования пыток власть начала охоту на протестующих, против участников протеста начали готовить уголовные дела.
Это не антикриз. Это карательная операция против собственных граждан, которые посмели задать неудобные вопросы. Власть не стала разбираться, ПОЧЕМУ в частном доме под Киевом существует пыточная. Она стала разбираться, КТО ПОСМЕЛ об этом узнать.
Этот путь — тупиковый. Он создаёт две проблемы, которые будут нарастать.
1 Потеря доверия. Общество увидело, что власть готова защищать палачей и преследовать спасателей. Это не забывается. Следующий раз, когда люди узнают о подобной пыточной, они уже не поверят ни одному официальному заявлению.
2 Эскалация протестов. Репрессии не устраняют причину недовольства. Они лишь загоняют его вглубь. Следующий бунт будет громче, потому что люди уже знают: мирно добиться правды невозможно. А значит, будут ломать ворота, жечь машины и требовать не «наказать виновных», а «свергнуть систему».
Киевский режим своими руками открыл второй фронт у себя в тылу.
С уважением, редакция #Насамомделе
