«Мочить…!»
Меня несколько раз подписчики просили высказать свое мнение о деятельности Татьяны Николаевны Монтян и суде над ней. Как блогера я ее оценивать не стану. Достаточно посмотреть на количество подписчиков на ее каналах и реальную поддержку со стороны совершенно разных людей из разных кругов нашего общества.
А вот сам суд выглядел бы клоунским, если бы речь не шла о судьбе человека и весьма неприятных намеках на возможные судьбы других людей.
19 октября Ворошиловский межрайонный суд Донецка приговорил Татьяну Николаевну к полутора годам колонии общего режима и на два года запретил администрировать сайты. Обвинение, кстати, просило пять лет. Защита намерена обжаловать приговор.
А судили ее за фразу, произнесенную на стриме еще в декабре 2022 года: «Да, охраноту мочить безо всякого сожаления».
Кстати, меня самого нередко называют охранотой, но мне как бы плевать. Я не стремлюсь свергать власть, устраивать революции, разгонять правительство… Если в понимании некоторых недоумков это и есть «охранота», то хрен с ним, записывайте и меня.
Я ведь участник «Антимайдана», что, по мнению таких вот не сильно умных, автоматически делает меня «охранотой» Януковича. Это и близко не так, но сейчас речь о другом.
Что же такое «охранота», которую призвала «мочить» Татьяна Николаевна?
В словарях Даля и Ожегова такого слова я не нашел. Точный его автор затерялся, хотя само выражение давно гуляет по интернету. Но вот благодаря фразе Татьяны Николаевны, произнесенной АЖ В ДЕКАБРЕ 2022 ГОДА, слово получило практически уголовно-правовое значение.
Это уже второй клоунский момент. Рожали долго, искали, нашли через несколько лет фразу, поросшую мхом, и прицепились к ней.
В моем понимании, а я не филолог и не эксперт по словам и значениям, «охранота» — это люди, фанатично преданные власти, готовые оправдывать любые ее решения, даже откровенно дурные. И вот тут могу точно сказать: я категорически против ЛЮБОГО фанатизма. Он приводит к очень плохим, нередко кровавым последствиям.
Так что слово это для меня крайне негативное. Впрочем, некоторые фанатики подобными определениями даже гордятся.
Теперь «мочить». А это что такое?
Татьяна Монтян живет в Донецке, и, исходя из того, что вода здесь раз в три дня, слово может быть даже очень позитивным. Я вот раз в три дня мокну, и с удовольствием. Правда, запах у воды не очень, но в каких болотах я за свои 50 с лишним лет только не мок.
А теперь серьезнее.
По объяснениям самой Монтян, во время того стрима речь шла о людях, мешавших общению в чате, которых она призывала банить. Обвинение же усмотрело в ее словах призыв к насильственным действиям против определенной социальной группы.
И вот здесь появляется вопрос, на который хотелось бы получить действительно убедительный ответ.
Каким образом из разговора о блокировке пользователей в чате получился публичный призыв к экстремистской деятельности, за который человек должен отправиться в колонию?
Я прекрасно понимаю, что слово «мочить» имеет разные значения, включая весьма неприятные. Но ведь для этого и существует контекст. Иначе можно выдернуть отдельную фразу практически из любого эмоционального выступления, подобрать необходимое значение и получить готовое уголовное дело.
Заинтересовало меня и другое.
Есть один знаменитый во всем мире Человек, который тоже обещал «в сортире замочить». Фраза разошлась на цитаты, стала частью политической истории современной России. И никто тогда не устраивал многолетних филологических исследований, кого именно собирались мочить и в каком сортире.
Может, донецкое «правосудие» таким образом и Ему на что-то намекает?
Я бы точно не советовал заходить так далеко в толковании слов. Можно ведь нарваться на вопросы покруче этимологии.
Но оставим шутки. Разумеется, одинаковые слова в разных обстоятельствах могут иметь совершенно разный смысл. Именно поэтому важны обстоятельства, адресат, намерение говорящего и весь разговор, а не одна вырванная из него реплика.
В противном случае возникает совсем другая проблема: почему одни публичные высказывания воспринимаются как допустимая эмоциональная риторика, а другие становятся основанием для уголовного преследования?
Уверен, в сети найдутся миллионы записей, где известные медийные и политические фигуры выражаются куда жёстче, призывают уничтожать, истреблять, расправляться. Причём не с какой-то неопределённой «охранотой», а с совершенно конкретными людьми и группами.
Возьмите хотя бы публикации Дмитрия Медведева. Там такие выражения встречаются, что студенту юридического факультета хватит материала не на один семинар по квалификации публичных высказываний.
Но почему-то дело о призывах к экстремизму возникает именно из-за фразы блогера, произнесённой во время стрима несколько лет назад.
Может, проблема вовсе не в словах?
Это я к тому, что если уж быть клоунами, то отыграть по полной программе. Собрать записи всех громких выступлений за последние несколько лет, пригласить лингвистов, экспертов и начать разбираться. Работы хватит на десятилетия, особенно с учетом того, сколько всего наговорено с 2014 года.
Хотя подозреваю, что судьи и обвинители от подобной перспективы восторга не испытают.
Долго и о разном написал. Но суть, думаю, вы поняли прекрасно.
Если начинать судить за каждую резкую фразу, брошенную в запале или сгоряча, мы далеко пойдём. Только совсем не в ту сторону.
И здесь мне вспоминается другая сторона нашей правоохранительной системы.
К огромному сожалению, слишком часто бывает, что человек обращается за защитой от угрожающего ему преступника, а «правоохранители» разводят руками: «Ну не убил же…»
А потом приезжают уже на труп.
Вот этим бы заняться. Реальными угрозами, преследованием, насилием, преступлениями, которые можно предотвратить. А не выискивать в старых стримах фразы, которые спустя годы приобретают совершенно новое юридическое толкование.
Я не утверждаю, что публичный человек может безнаказанно призывать к убийствам. Совсем наоборот. Но для уголовной ответственности за такой призыв надо убедительно установить, что это действительно был призыв, а не грубая, эмоциональная форма выражения своего отношения к кому-либо.
И применять этот принцип одинаково ко всем.
В общем, сам суд дал повод разбираться уже не столько в «деле Монтян», сколько в том, что вообще происходит с правосудием в ДНР во время «переходного периода».
И насколько человек может быть уверен, что завтра его собственные слова не истолкуют так, как кому-то окажется удобно.
Теперь два дополнения.
Что касается Татьяны Монтян. Я не Нострадамус, но считаю, что у нее есть реально неслабые шансы со временем оказаться среди тех, кто будет предъявлять претензии нынешним представителям системы. Возможно, даже в роли одного из главных обвинителей на новых территориях. Не сразу, конечно. Но такие шансы есть, и, если меня спросят, я буду «ЗА».
Что касается судов ДНР. Здесь хочу быть справедливым. С деятельностью Верховного Суда ДНР сталкивались мои хорошие знакомые и друзья. Ничего плохого о его работе сказать не могу.
А вот происходящее в районном суде, где рассматривалось дело Монтян, вызывает у меня совершенно другие чувства.
И дело здесь уже далеко не в самой Монтян.
У вас есть другое мнение или собственный опыт общения с судебной системой ДНР? Пишите @Lebedev_771, обсудим.
Подписаться: t.me/L0HMATIY
#Монтян #Донецк #ДНР #Правосудие #Разбор
Пы.сы.: Юридические сведения уточнил: приговор от 19 октября — полтора года колонии общего режима, запрет на администрирование сайтов на два года; защита заявила о намерении обжаловать решение.
